Интервью с группой Rape Tape

На днях у хабаровской нойз-рок группы «Rape Tape» вышел новый альбом «Прочь». Сторона поговорила с новым составом группы о жанровых условностях, неоднозначном названии, социальной стагнации и предстоящем туре на Газели Смерти.

«Мы – о вечном становлении»

Если долго смотреть в бездну – то бездна начнет смотреть в тебя. Вряд ли очевидцы концертов Rape Tape могут это опровергнуть. Теперь это применимо и к слушателям: «Прочь», пожалуй, первый релиз нойз-рокеров, который максимально приближен к концертному вайбу группы. Перемалывая влияние блэк-музыки с этническими вкраплениями, Rape Tape выпускают бескомпромиссно первобытный альбом. Для удобства «Прочь» можно было бы сравнить с лучшими образцами жанра. Впрочем, группа упрямо не хочет помещаться в рамки влияний и сравнений, ведь, главное, новый альбом Rape Tape подтверждает, что панк-рок – это разрушение статус-кво, а не набор приёмов из увесистой истории термина.

Беседовал: Пётр Полещук

Ваш первый альбом «Без Слов» маркировался как ноу-вейв, сплит с японцами Moja был под влиянием сёрф-рока, а EP «Люди Кричат» напоминал один большой техно трек. Но влияния на новый релиз не такие очевидные. Так что это?

Сева: Лужански (бас, синтезатор, – прим.ред): Написание новых песен началось как раз после моего прихода в группу, а это произошло сразу после моей поездки в Бурятию. Там я посетил разные буддистские дацаны и сильно впитал в себя пения мантр монахов и весь этот, грубо говоря, «монотрон». И тогда я поймал себя на мысли, что Янчуку (гитара – прим.ред) подобное звукоизвлечение бы дико вкатило. Вернувшись, я скинул ему пару примеров, и он действительно сказал: «Да! Заебись!». Тут у нас и произошел творческий симбиоз, и пошел уклон в какой-то «дарк-этник». Поэтому со своей стороны в основу нового материала я внёс где-то 50%, примерно.

Александр Янчук: Мы всегда находимся в поиске, не столько технической составляющей, сколько нового чувства. И на период окончания работы над прошлым релизом усилилось влияние блэк-музыки: пост-металл, пейган-метал. Но решающую роль в зачатке нового материала сыграла первородная сущность блэк-музыки, то есть то, что непосредственно влияло и на неё, а именно её этнические корни. Зарываясь глубже, я стал слушать много дарк-фолка и, как уже сказал Сева, этнической музыки. И после произошло осознание, что сейчас в культуре практически полностью отсутствует подобное примитивное чувство, эмоции, свойственные этим этническим мотивам, этим племенным песням, то есть все эти удары в самое сердце барабана, две гипнотичные ноты на протяжении всего исполнения и полная обособленность от современной музыкальной грамоты. И найдя это аутентичное чувство, захотелось интегрировать его в современность, поселить его на индустриальных развалинах, где вокруг звуки строек и мерзкий металлический скрежет. В итоге получилось некое слияние чувства примитивной тоски из прошлого и тоски современной, от окружающей действительности.

Саша Белобородова (вокал, – прим.ред): Я только недавно пришла в группу и, наверное, у меня есть определенное преимущество оценивать всё как изнутри, так и снаружи, в качестве недавнего зрителя. И мне кажется, что новый альбом стал более сфокусированным, как будто обуздал тот хаос, который группа нащупала на предыдущих релизах. Он менее «вывернутый наизнанку», чем прошлые альбомы.

Сева: В принципе, каждый релиз отражает изменение в нас самих. Кратко говоря, тут дело не только в синтезе жанров, но и в попытке добиться такой же аутентичности, как в этнической музыке, попытка по-новому взглянуть на вещи.

Вы производите впечатление довольно «телесной» группы в отношении сценической подачи и текстов песен. И во многих этнических культурах превозносится культ тела. Но на новом альбоме «телесное – большой недостаток». Почему?

Дмитрий Медведев (барабаны, – прим.ред): Мы затрагиваем разные темы в нашем творчестве и не боимся делать это серьезно, но по большому счёту всё это игра смыслов. Пусть каждый интерпретирует так, как хочет. Поэтому не думаю, что нужно напрямую связывать органичность сценической подачи и текстовую составляющую.

У вас вышел уже пятый релиз и до сих пор нет LP. Почему?

Янчук: LP, EP, это всё навязчивые определения. Каждый релиз – это новая история для Rape Tape, и мы переживаем каждую песню, как последнюю. Лучше написать немного, но метко, чем писать и слушать звуковые полотна с желанием поскорее добраться до конца. Пусть лучше будет «не хватать», зато ты будешь слушать музыку на одном дыхании.

Звуковое пространство каждого релиза сильно меняется. Например, «Люди Кричат» вызывает подобие клаустрофобии, а «Прочь» звучит объемней. Это получается случайно, или вы стараетесь воспроизвести эффект определенного ландшафта для каждого релиза?

Янчук: Мы не студийная группа, а в первую очередь лайв-группа. На релизах мы всегда хотели подчеркнуть, что слушатель находится рядом с нами в одном пространстве. Это может быть подвал и гараж, отсюда и клаустрофобия, а может быть и буддийский дацан. Но для нас не стоит цели воспроизвести эффект «места», это было бы обманом. Напротив – хочется избавиться от грани между живым выступлением и студийной записью. Сделать своё собственное пространство – вот цель.

Дмитрий: По большому счету влияют люди. Главное, что меняется от альбома к альбому, это состав химии. Мы – о вечном становлении. Ушел Вова (прошлый басист – прим.ред), пришел Сева, химия изменилась и, соответственно, изменился звук. Сева действительно очень повлиял на новый релиз, привнеся всё то, чем вдохновлялся сам.

Сева: Справедливости ради, я не принимаю участие в мастеринге и во всех студийных и около-студийных делах. Итоговый звук альбома колотят непосредственно Саша Янчук и Гоша Пинчук (звукорежиссёр группы – прим. ред).

Янчук: Славься Гоша! Благодаря ему мы до сих пор живые. Он всегда понимает детали, то, как должен меняться звук от релиза к релизу. А работать с гитаристом-невротиком и вечно изменяющимся составом ой как нелегко.

Скульптура Флоры – довольно спокойный образ для Rape Tape по сравнению с предыдущими несколько инфернальными обложками. Музыка при этом стала мрачнее. Чем обусловлен такой диссонанс?

Янчук: Он обусловлен тем, что наша группа вообще о диссонансе: от текстов и музыки до внешнего воплощения. Я был в Петергофе в 2014 году и недавно обнаружил у себя в фотоархивах снимок скульптуры. С тех пор не было никаких сомнений, что Флора – это лучший образ для новой обложки. Все факты жизни этой прелестной дамы переплетаются с тем, о чём мы поём в «Прочь».

Вам никогда не казалось, что ваше название вкупе с некоторыми песнями, может вызвать замешательство под предлогом, что вы представляете изнасилование как что-то эротичное? Что скажете на этот счет?

Сева: Кто угодно может сказать что угодно, будь то хоть условная Мария Ивановна из соседнего подъезда. Это просто ничего не значит. К тому же мы всегда действовали «от противного»; вон Джон Робб (историограф английского панка – прим.ред) сказал, что у нас смелое название, но исключающее какой-либо шанс для группы в Англии. Ну и круто!

Саша: Люди часто реагируют на вещи несколько поверхностно. Мол, услышали агрессию в звуке, «rape» в названии, и сразу обратили это в пропаганду насилия. Я не говорю сейчас за всех, но общественная реакция часто обусловлена именно этим.

Дмитрий: Каждый думает в меру собственной распущенности и эгоизма. Как нас воспринимать – дело лично каждого. Но, конечно, в наших песнях есть насилие. И обусловлено это тем, что мир наполнен насилием по отношению к человеку. Мир нас всех перемалывает с первого дня рождения.

Сева: Ну да, а тем, кто в это не верит, просто покажите фото Янчука с репетиций (смеёмся).

Янчук: Но если серьезно, мы живем в мире, где каждому стараются заткнуть рот ебучим куском изоленты. Слово обычного человека сводят на нет: в культурном, в социальном и политическом плане. Вокруг очень напряженная ситуация, и едва ли есть какой-то ощутимый выход из этой действительности. Можете назвать меня фаталистом, но мне кажется, я смотрю правде в глаза. Прецеденты насилия случаются повсюду.

Сева: Я согласен. Особенно в политическом плане. Но важно проговорить, что Rape Tape не конкретно об этом. А вообще сам я приверженец того, что как ты относишься к миру, так и мир относится к тебе.

Янчук: Да, это тоже один из тех нюансов, которые мы затрагиваем своим отношением. Наша лирика – это своего рода психосоциальный фильтр: ты можешь воспринимать её как хочешь, именно это и будет характеризовать тебя и даст тебе понять, как именно ты относишься к тем или иным вещам.

С мая по июнь этого года вы отправляетесь в тур с Jars на Газели Смерти по 26 городам. Есть ли среди них те, которые вы хотите посетить больше всего, и почему?

Сева: Я уверен, что всё пройдет, так сказать, «по-своему», но тем не менее мне очень хочется побывать в трёх местах: в Казани, потому что там живёт моя матушка; разумеется, хочется увидеть Улан-Батор, а на Улан-Удэ вообще выпадает мой день рождения. И мне бы очень хотелось успеть посетить Иволгинский дацан. Но я, конечно, понимаю, что это несколько не туровые мечты. А вообще…интересно бы уже посмотреть на весь список городов (смеёмся).

Янчук: До начала всех «газельных» планов у нас даже мысли не было посетить все эти места или вообще осмелиться подумать о таком туре. Интересно посетить абсолютно все города и попытаться не умереть. Очень хочу в Иркутск, мы там будем играть на точке «Глотка», где играют хардкор-панк концерты, ну и вообще хочется поиграть в сомнительных старых местах, сквотах и подвалах, это же ахуенно!

Саша: Мне больше всего интересно посмотреть, насколько различаются аудитории, например, у нас на Дальнем Востоке и в Москве. Хотя, конечно, это трудно понять за один концерт; меня не покидает ощущение, что из-за путешествия на адской машине все города сольются для нас в один большой!

Янчук, я знаю, что на тебя очень повлияла и DIY культура, и готик-панк. В одном интервью басист Siouxsie And The Banshees Стив Северин сказал, что их группа – это анти-DIY; мол, то, что они делают на сцене, дано далеко не каждому. Глядя на вас, парадоксально ощущаешь перед собой как ярых идеологов DIY, так и пример вот этого анти-DIY. Что скажешь по этому поводу?

Янчук: А что значит анти-DIY? Что к тебе на первый гиг приходит продюсер, подписывает у тебя на лбу контракт, и ты прыгаешь с десятиметровой вышки в шоколад? И что у нас-то прослеживается? Что у нас хорошая запись, и мы делаем что-то интересное? Ну, для этого не нужно сидеть на лейбле. DIYэто же не том, чтобы звучать, как жопа. Это о подходе, то есть о том, насколько ты сам за себя ответственен. Всё, что мы делали – мы делали «на коленке». «Не каждому дано»? Ну, строго говоря, не каждому дано вообще взять себя в руки и сделать что-то достойное… и интересное.

Я имею в виду, что во всех ваших альбомах, и особенно в новом, есть то, на что советская музыкальная журналистика любила цеплять ярлык шаманизма. А это не самое очевидное, что приходит на ум, когда речь о DIY-панке, во всяком случае на Дальнем Востоке.

Янчук: Никогда не было такого, что «мы DIY, обосритесь, суки!»; если бы мы определяли себя просто как панк-рок группа, то спокойно бы продолжали играть на хардкор-туснях. Собственно, мы продолжаем, но время идёт, и нам хочется именно творческих изменений. То есть это не идеологический нюанс, а нюанс амбиций, хотелось вырваться за пределы статуса-кво. Захотелось играть музыку, которую самим хотелось бы слушать. Я когда-то тащился от Siouxsie And The Banshees, вдохновлялся их образом, музыкой, подходом к делу и, главное, шоу. Но при этом меня также сильно вдохновляло «шоу» другого плана – хардкор-панк и агрессивный маткор, где концертное действо совсем иного характера, нежели у Сьюзи Сью. Но мне хочется работать за пределами этих категорий. Это не отрицает, что мы DIY-команда, но и не говорит о том, что это самый важный параметр для нашего самоопределения. Как и сказал Дима, мы – о вечном становлении. Мы всегда пытаемся нащупать ниточку, которая ведёт к тому, от чего нас «прёт». И она постоянно от нас ускользает. Мы никогда не будем довольны, и это на самом деле мощный двигатель прогресса – ты постоянно хочешь превосходить себя. Но в этом нет какого-то рабства перед перфекционизмом. Это поиск возможностей.

Сейчас в Rape Tape третья по счёту вокалистка, а на время тура сменится ударник. Об этом, конечно, ещё рано, но вы не боитесь, что вас постигнет участь The Fall? И вообще, насколько подобная ситуация вредна/полезна для Rape Tape?

Янчук: Если нас постигнет участь The Fall — стать иконами – я только за.

Петр Полещук

Тэги: ,