Kytowrath о войне и метале в России

Фрешмены в мире российского метала, группа Kytowrath, недавно выпустили свой дебютный альбом и съездили в тур. Главной темой альбома стала война. Ребята рассказали нам о метал сцене в России и за рубежом, а так же о сложностях, с которыми сталкивается коллектив, играющий тяжелую музыку.

 

 

Каково это – выпускать метал альбом в 2018 году?

 

Алексей: На альбом мы потратили четверть миллиона рублей. И, естественно, эти деньги мы не отбили. Потом мы поехали в тур в поддержку альбома, и потратили еще больше.

Антон: Нет, ну это уже не правда.

Алексей: Нет-нет, чтобы вы понимали, мы поехали в тур за свой счет, чтобы играть пустые концерты. Вот такой вот выхлоп приносит занятие металом в России.

 

Вы занимались каким-то промо перед туром?

 

Алексей: Да, у нас был определенный план. Мы даже пытались найти более менее нормальный лейбл. Не такой, который «цыганит» бабки, а нормальный. Но у нас получился слишком короткий период между выпуском альбома и туром. Ну и, поскольку, для нас всех это был первый опыт выпуска полноформатного альбома, нам было немного сложновато.

Сергей: Первый опыт для вас. Мы с Владом уже выпускали полноформатники в других группах.

Алексей: Ну, короче, получилось может быть не совсем круто, но, я считаю, нормально.

Антон: Расскажу все как было в более позитивном ключе. В этом туре были и хуевые и пиздатые концерты. А еще было такое, что концерты вообще отменялись. Все очень нестабильно. Все очень туманно и непонятно.

Алексей: Причем, отменялись таким образом, что мы приезжали в место, где мы играем. Мы расставляли стаф. Приходил звукорежиссер и говорил: «Я не буду вас рулить». Все, мы собрались и уехали.

 

Почему так получилось?

 

Алексей: Короче, город Вильнюс. Заходим мы в местный клоповник, в котором еще не каждая группа может позволить себе сыграть. Там очень трепетно относятся к лайнапу. Короче, беру барабаны, расставляю. Звукорежиссера еще нет. Подбегает ко мне какой-то хрен и говорит: «О, а вы же первые собрались уезжать? Давай убирай свои барабаны, будешь играть на местных». Появляется звукорежиссер, я прошу его начать чек. На что он отвечает: «Я изучил информационный фон вокруг вашей группы. Мы здесь все собрались для веселого времяпрепровождения, а вы играете какой-то свинский метал, и мне это не нравится. Вы играете либо последние, либо не играете вообще». Мы посоветовались с ребятами и решили просто уехать.

Влад: Да, избежали плохого вечера.

Алексей: Ну и потом к нам подбегает организатор и говорит: «Я вам деньги все равно перешлю.» Ага, переслал, потом догнал, и еще раз переслал.

 

Каждый из вас уже имел опыт туров по Европе. Как, по вашим ощущениям, отличается отношение к метал музыке в России и в Европе?

 

Алексей: Я бы не сказал, что в этом году мы далеко в Европу заезжали. Мы ездили по, скажем так, номинальной Европы.

Антон: Фактически по странам бывшего советского пространства.

Алексей: На самом деле, не сильно отличается. Если ты не большая группа, тебе везде будет не очень по началу. Тем более, что там меньше связей и контактов.

Антон: У нас вся эта андерграундная сцена обросла идейными чуваками. Есть какие-то тусовки, которые делают концерты и рвут жопу, чтобы на них пришло 100-150 человек. Мутят промо, зовут друзей, друзей друзей. Там же находится организатор, он организует концерт, зовет группы и больше ничего не делает. Никакой мотивации что-либо сделать, чтобы концерт был успешнее. Они думают, что все должно само собой образовываться.

 

Как обстоят дела с метал тусовкой в России?

 

Алексей: Да нас ни в какой метал тусовке не ждут, не любят и не хотят нас там видеть.

Антон: Видимо их не устраивает наш внешний вид или бэкграунд. В России, как и во всем мире, правит кумовство. Если ты не «ручкаешься» с кем надо, то не факт, что ты куда-то попадешь. Что касается самой тусовки, заинтересованных людей в тяжелой музыке везде много. Просто, в большинстве своем, людям нужна доступная музыка, которую легко слушать, о которой легко узнать. У нас же очень много людей любят условных Metallica и Slayer. Но они не знают групп больше вообще. Они не знают как их найти, как их послушать. И, так как у них не остается выбора, начинают слушать то, что им дают по радио или по телевизору.

Алексей: Или вообще ничего не слушать и забить.

Антон: Поэтому рэп и на коне, потому что это легкая и доступная музыка.

Алексей: В процентном соотношении, если брать рупор метала и рупор рэпа, это 5% к 95%. Это же касается пабликов, каналов на YouTube и т.д.

Антон: У большинства какое-то заскорузлое понимание метала, которое досталось от родителей. За рубежом более спокойно об этом говорят. У тяжелой музыки в России мало информационного поля.

Алексей: В России в 90-е было много метала. Пластинки издавались и сотнями продавались за рубежом. Потом, в какой-то момент, этого ничего не стало. Остались старперы, которые сидят у себя в подземельях и своих детей учат: «Я был металистом!»

 

Какой состав публики сейчас приходит на метал концерты? Какую долю среди них занимает молодежь, а какую старые почитатели тяжелой музыки?

 

Алексей: В Челябинске был один говнарь, который раздавал листовки, и спросил нас, не панки ли мы. Мы ответили, что мы металисты и пригласили его на концерт. И что ты думаешь? Он пришел!

Сергей: Да, он пришел в косухе, с ирокезом.

Алексей: Совсем прям старых говнарей не было, такого понятия уже почти не осталось.

Антон: О нашей музыке судят по публике. Отношение к тяжелой музыке очень маргинализировано. Сейчас на концерты ходят люди, по духу и по поведению, не совсем такие, какие ходили когда-то давно.

 

Что, по вашему, нужно делать метал сцене, чтобы развиваться?

 

Алексей: Нужно ставить нормальные метал группы в крупные фестивали. Мы бы с удовольствием выступили бы на «Боли» или Motherland. Нужно делать все то, чтобы тебя осуждала твоя же тусовка. 2018 год диктует правило удивлять. Искусство это то, что обычный мозг по началу не может понять и принять. Поэтому нужно заниматься именно искусством. И делать это качественно. Ну и, опять же, играть на смежных фестивалях для молодых людей.

Антон: Рок музыка или метал вживую действует на всех людей одинаково. Если все сделано качественно, то это влияет на положительный результат. Рок атмосфера так или иначе залезет в душу. Человек, может быть, не будет слушать это в наушниках каждый день, но вцелом он поймет, что на рок концерте можно здорово угареть.

Влад: Даже в Москве, на презентации нашего альбома, пришло много людей, которых мы прежде даже не видели. Я сразу понял, что эти чуваки заинтересовались тематикой, которую мы продвигаем.

 

Ваш дебютный альбом посвящен войне. Чем обусловлен такой выбор тематики и концепции?

 

 

Алексей: Он не про войну. Это исторический справочник военной истории.

Антон: Экстремальный метал потому и экстремальный, что стимулирует выпуск адреналина на концертах. Что в жизни самое экстремальное? Я могу с уверенностью сказать, что это война. На войне происходит постоянный выброс адреналина от страха, от ярости и т.д. Экстремальной музыке экстремальная тематика. Про войну можно довольно-таки художественно красиво рассказать.

Алексей: Чего больше всего было в истории человечества, которую мы все изучали в школах? Войн. Все учат войнам. Только войны пишут историю, только войны делают государства, только войны попадают в учебники.

Антон: Война это огромный пласт человеческого существования. И это так же источник философии. Почему, например, за столько тысяч лет человеческого существования, войны не прекращаются? И мы смотрим на это с ужасом.

 

Есть идеи к следующим релизам? Вы будете продолжать развивать тематику войны, или уже нашли что-то еще более адреналиновое?

 

Антон: Естесственно будет сохраняться воинственный тон. Но, возможно, будут какие-то ответвления. Пока мы в раздумиях.

Алексей: Уже сейчас есть зарождение концепта, и он будет оставаться таким же экстремальным, но он будет менее пошлым и более концептуальным.

Антон: И более целостным.

 

В этом году некоторые артисты отказались от выступления на фестивале «Нашествие» по причине присутствия там военной техники. Насколько смутили бы вас такие условия, если бы вас позвали на этот фестиваль?

 

Антон: Танки и самолеты там были всегда. «Нашествие» уже давно сотрудничает с государством. Просто, в этом году некоторые артисты решили на этом поспекулировать.

Алексей: Скажем так, если бы мы были большой группой и нас бы туда позвали, а все стали отказываться, то мы бы тоже отказались. Нужно же тоже сыграть на этой фигне, заработать себе очков. А так, нас туда никто не зовет, и они нам особо не нужны.

Антон: Вообще, как мне кажется, для слившихся с фестиваля артистов, это был всего лишь предлог. Выйти на сцену в окружении танков и самолетов и сказать: «Мы против ваших танков!», вот это было бы круто. А они почему-то подумали, что раз они с этими танками стоят, то они имеют к ним какое-то отношение.

Алексей: Я бы наоборот вышел бы на сцену, сказал бы: «Идите вы все на хуй!» и еще бы бабки за выступление забрал.

Антон: Да, кстати, и эти деньги не пошли бы на патроны и гранаты как раз. Думать конструктивнее надо, артисты!

 

У вас недавно вышел клип. О чем он?

 

 

Алексей: Клип о посвящении человека, который никогда до этого не слышал о Kytowrath. В клипе каждый из нас олицетворяет свою часть нашего коллектива. В конце, после всех испытаний, мы вручаем человеку оружие, как акт того, что он теперь один из нас.

 

Но при этом вы не пропагандируете оружие и насилие?

 

Алексей: Мы не пропагандируем войну. Мы просто паразитируем на ней.

Антон: Что вообще значит пропагандировать войну? Есть же такое понятие, как справедливая война, когда ты защищаешься. Вот эту войну я одобряю.

Сергей: Но такое невозможно сейчас.

Антон: Да, такое невозможно. Но я же не могу наперед сказать, нападут на меня или нет.

Алексей: Будем откровенны. Если начнется война, то мы не сможем заниматься тем, чем мы сейчас занимаемся.

 

Но, может быть, вы тогда смогли бы ездить на фронт и играть для солдат?

 

Алексей: Я хочу музыкой заниматься, а не ловить башкой пули. Чуваки с гитарами смогут отпрыгнуть, если что, а я за барабанами всегда в одном положении.

 

Расскажите об отличиях метал сцены в России и на западе.

 

Влад: За многие годы, мы участвуем в разных мероприятиях и следим за теми, кто растёт вместе с нами. Ты играешь и видишь, кто остается с тобой на сцене, а кто уходит в обычную бытовую жизнь. Есть те, кто жалеют себя, а есть те, кто борются. На мой взгляд, сейчас качество исполнения начинает расти. У нас есть оборудование, у нас есть опыт, у нас есть куча привозных концертов, где мы можем посмотреть на иностранцев, перенимать их опыт. Но, единственное что отличает нас от них полностью, это материал, который мы сами продюсируем. У нас нет такого опыта, как на западе. Это касается как метала, так и любого другого направления. Мы закапываемся на саунд-продюсировании, потому что мы этому учимся. А у них есть более опытные люди, которые помогают. Это одна из самых главных причин, по которой мы не можем выгрести из собственного андеграунда. Мы стараемся делать все лучше и лучше, выходим с репетиционных точек, идем слушать концерты. Конечно, мы спотыкаемся, но стараемся увеличивать качество. Западные группы перескакивают подобный этап. На мой взгляд, сейчас мы уже близки к тому, чтобы у нас в стране появилось продюсирование.

 

Возможно ли сейчас создать метал альбом, который взорвет индустрию?

 

Алексей: Ровно три месяца назад я думал, что можно. Сейчас я думаю, что наш следующий альбом соберет больше лайков, чем собирают альбомы российских реперов.

Денис Карцев

Тэги: