НОВАЯ СТРАННАЯ РОССИЯ — ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ПИТЕР

Мы продолжаем публиковать переводы статей о российской музыке из серии New Weird Russia, выходящей в издании The Quietus. В третьей части своего гигантского труда Ричард Фостер рассказывает об андеграундной сцене Санкт-Петербурга. Здесь есть несколько слов о питерских авангардистах, фестивале SKIF, электронной и дарк-джаз сценах и многом другом. Разумеется, не обошлось без рассказа о Саше Ионове.

The Quietus – независимое британское издание, которое вот уже более десяти лет выпускает самые разнообразные материалы о западной музыке. Скажем, на the Quietus можно встретить как подробный рассказ об анти-нацистской сцене Дании, так и разбор недооценённых песен Metallica.

В третьей части серии о современной альтернативной музыкальной сцене России мы обращаемся к Санкт-Петербургу и узнаем, какую роль продолжает играть былая слава, где клубная культура и импровизированные пространства создают сцены и почему город имеет репутацию унылого. А также откроем для себя некоторые маниакальные и ошеломляющие гибриды рока и электроники. Предупреждение! Никакого баттл-рэпа!

тема креста

«Санкт-Петербург. Ответ на столько вопросов!»

Макс Хаген (журналист)

Многое может быть написано о Санкт-Петербурге / Петрограде / Ленинграде. Здесь действительно писалась всемирная история, часто — сплошь заглавными буквами. Не будет ошибкой сказать, что дух города был бесповоротно сформирован его жителями и для его жителей, будь то члены королевской семьи, революционеры или контрреволюционеры, героически блокадники, степенные аппаратчики или культурные бунтари. Тот факт, что город был построен как окно на запад, только усиливает образ. Так или иначе, Санкт-Петербург всегда считался культурной столицей России. Он может похвастаться богатством исторических артефактов, сильным интеллектуальным наследием и грандиозными архитектурными решениями, способными привлечь как иностранных туристов, так и выдержать любую конкуренцию с сияющей Москвой. Следовательно, культурный либерализм и самодержавие всегда шли вместе, хотя и осторожно. Эта дихотомия, кажется, имеет эффект. Как говорит один из моих источников, существует «вечное чувство тревоги и двусмысленности».

Унылый город

В своих блестящих «Петербургских историях» — особенно в «Шинели» и «Невском проспекте» — писатель XIX века Гоголь нарисовал картину призрачного молчаливого города и его жителей, населяющих странные, порой чудовищные, миры грёз. Критик Марк Слоним рассматривал сказки как прекрасные примеры ужасов. Время, конечно же, шагнуло дальше с 1840-х годов, и следует помнить, что Гоголь был невольником дико меняющихся настроений и обстоятельств. Тем не менее, Санкт-Петербург оживает в этих сказочных, почти бестелесных рассказах о мраке и личной паранойе.

Прибывая в день сегодняшний, (и, к счастью, будучи более легкомысленным, чем Гоголь), я должен признать, что попытки просить моих русских друзей описать этот легендарный город быстро превращаются в игру со мной. Я получал много ответов, от «это город сумасшедших», «депрессия»,«ужасная погода», «слишком интеллектуальный», «более европейский», «полный снобов» до «мы лучше Москвы».

Приняв ненадолго аристократическую позицию полностью, те, кто помнит музыкальную сцену 1980-х годов, возникшую в британском«M62 Corridor», могут чувствовать себя как дома со всем этим. Погода также оказывает такое же влияние (если даже не экстремальнее). Известный музыкальный антрепренёр города Александр Ионов упомянул «ужасную туманную погоду с условиями близкими к арктической ночи». «Катя» из «Садо Оперы» сказала мне, что в её родном городе «только 60 солнечных дней в году [sic]. Погода грязная и серая. Говорят, что это причина того, что люди могут показаться сварливыми или даже сойти с ума, и они «всегда в депрессии». Так что атмосфера города имеет вкус печали и боли».

Здесь есть юмор, который тоже очень «хулиганский». Мой друг процитировал одну промоутерскую мудрость: «Когда люди узнают о новой группе в Москве, они думают: «Что, если группа хорошая, а я пропущу её? Надо сходить!» В Санкт-Петербурге люди думают: «Что, если я пойду и группа будет дерьмом? Уж лучше останусь дома». Возможно, мы увидим окончательную связь с британским Северо-Западом через вполне обычное восхваление традиции независимой популярной музыкальной сцены. С 1970-х годов «Питер» был известен в своей стране как город рока, где культурный протест против советской власти часто был наиболее заметным. Хотя я не собираюсь рассказывать о Ленинградском рок-клубе или клубе на Фонтанке и о раннем внедрении рейв-культуры в самом начале 90-х, это наследие — как и у Манчестера и Ливерпуля — что-то, что всё ещё сказывается на методах нынешнего подполья.

Пример №1 тема креста — «Охлофилия»

«тема креста» — бесстрастный, но подрывной дуэт, чей девиз, как мне говорят: «Никогда не пропускай лекцию». Я видел этих двух вдохновляющих и забавных женщин на Tallinn Music Week в марте 2018 года и лучшее, что я могу сделать — привести несколько фрагментов из моего обзора, где я противопоставлял их невозмутимое поведение их дико нешаблонному содержанию (суровость анального секса без смазки, фрагменты «социализма в Священных Писаниях») и безумному видео-ряду (один из роликов документировал конференцию секс-кукол).

Пример №2 Shortparis —«Любовь»

Справедливо сказать, что Shortparis — один из самых важных коллективов на российской альтернативной сцене. Великолепная и напряжённая живая группа, и, казалось бы, готовая покорить другие берега, они остаются загадкой: перфекционисты и панки с обманчиво высоколобыми отсылками к Прокофьеву и различными цветными «коллажами» информации. Несмотря на то, что по происхождению группа является сибирской, Санкт-Петербург— их основа, лично я считаю, что город сформировал их как группу. Цитируя интервью, данное этому же изданию, они видят свою музыку как фон для «истерии, секса и иронии» — заявление настолько «питерское», насколько это возможно, как я понимаю. Они делают болезненную, конфронтационную и меланхоличную музыку, и этот боевик с их последнего полноформатного альбома — классический пример их неземных способностей.

Пример №3 Delicate Features — Sky of Earth

Странный поп-электронный дуэт, в котором цитируется латышский фолк, Muslimgauze и Sade, сумевший объединить всё это в постоянно слегка зловещем эмбиент-нью-эйдж-готическом лоске. Несмотря на сладость на поверхности, некоторые вокальные треки — как этот пример — выбивают почву из под ног.

Пример №4 The Mysterious Town Of Oak Hill — Hope

Угрюмые саундтреки, перекрещенные с дэт-металом, воспроизведённом на Sony Walkman? Почему бы и нет. Если бы я писал в 1960-х, я бы снял свои очки в толстой оправе, вытер их, раздул свою тлеющую трубку и напечатал: «Этот таинственный ансамбль покрывает широкий спектр стилей и использует новейшие электронные технологии, чтобы обратиться к широкой аудитории, папочка». Вся музыка MTOOH интригует и наполнена цистернами пост-постмодернистской иронии.

Наследия + клубная культура: Ионотека, Музей звука и SKIF

Так что репутация и наследие в этом городе значат нечто большее, возможно, формируя творческие правила. Конечно, большее, чем на более беспокойной московской сцене. Эту черту можно увидеть в трёх, иногда совершенно разных организациях, которые используют миф или наследие для экспериментов в настоящем.

Господин Ионов и Ионотека

Начнём с претендента на музыкальный трон города. Почти невозможно говорить об альтернативной сцене Санкт-Петербурга, не упомянув Александра Ионова. Владелец лейбла, клубный промоутер и основатель фестиваля Ионосфера (Ionosfear), скандальный Ионов вернулся из США в 2000-х и почти десять лет назад создал «тёмный, грязный» клуб Ионотека как «грубый эквивалент» Haçienda. Ионотека славится своими подпольными рейвами, рок-концертами и фестивалями. И дикими эксцессами, которые, по словам Ионова, вызывали «тонны критики и пламени со стороны консервативно настроенных меломанов и средств массовой информации — за низкокачественный звук и зачастую несовершеннолетних музыкантов, становящихся «слишком дикими» на вечеринках». Однако он считает, что «только молодёжь может спасти независимое музыкальное движение в России, и клуб часто даёт зелёный свет группам, которые буквально не умеют играть, но готовы задавать жару на сцене, выражая себя любым возможным способом, не нарушая закон».

Многие другие считают Ионотеку замечательным, необычным местом, хотя это мнение часто сопровождается и значительной долей критики. Один из друзей-музыкантов описывая «необычные вечеринки» Ионотеки указал, что они стоят на трёх столпах — «дешёвая еда и алкоголь, музыка в стиле нью-вейв и шугейз и миролюбивый нигилизм». Независимо от множества критических замечаний в адрес лейбла — (и здесь я привожу некоторые из них) «свалка» с «дешевизной» производства, «вызывающе плохими обложками» и «чрезмерным промоушеном» артистов-однодневок — другие также говорят о почти спасительной привлекательности клуба Ионотека и лейбла для молодёжи города. Кажется, многие подростки видят и лейбл, и клуб как пространство, где они могут почувствовать или выразить свою индивидуальность, вне зависимости от происхождения всей этой критики в адрес Ионова. В заключение приведу еще одну примирительную цитату: «Демонстративная простота раздражает многих людей, но многие подростки в России считают эту эстетику классной».

Пример 5 Валентин Флуоксетин (Valentine Fluoxetine) — «Вьетнам» (Vietnam)

На лейбле Ионова так много групп, что трудно понять, с чего начать. Хотя в первую очередь следует упомянуть восходящую поп-звезду Гречку, которая была обнаружена Ионовым и сделала свои первые шаги на этом лейбле. Также вы можете пройтись по многим гордо любительским, одержимым The Cure релизам, некоторые из которых откровенно странны или эксцентричны (включая некоторые превосходные треки, очевидно, о Каббале), или сентиментальным номерам, обычно касающимся проблем молодёжи. Красочность названий некоторых из этих групп («Девственность», «Хозяйственное мыло» и «Ритуальные услуги») часто позволяет их музыке зарабатывать деньги, но так или иначе, в целом, это не имеет значения. Это сцена, которая выбрасывает очень много беспокойной энергии. И этот конкретный трек от местных панков Валентина Флуоксетина — истерический кусочек lo-fi no wave; пост-панковское переосмысление Гоголя, показанное нам группой с типичным саркастическим, трешовым петербургским названием.

Пример 6 Merzota (Girl Scum) — Папа/Верните (Daddy / Return)

Классический пример предоставляемых лейблом некоторым подросткам возможностей «сегодня здесь, завтра там». Ускоренный бит и вступление, сыгранное на ксилофоне на втором треке сильно конфликтуют с непоправимо грустным сюжетом. Певице, видимо, 16 лет.

(Видео) Пример №7 Электрофорез — «Икеа»

Группа, превозносящая поездку к повелителям мебели Ikea как трансцендентальный опыт, который унимает боль насильственного современного существования? Поверь. Экзистенциальная меланхолия Поколения Боль и фантазии о России до санкций и войны с террором — всё это здесь. «Электрофорез» — это всё более популярный и мощный синт-рок дуэт из Питера, который тесно связан со сценой Ионотеки.

Фестиваль SKIF

Отвернувшись от сатурнианских изысков «Позолоченной молодёжи», давайте взглянем на продолжающееся наследие другой скандальной музыкальной фигуры города. Если в этом городе есть главное имя, то это имя Сергея Курёхина, человека, «увлечённого странными новыми идеями и философиями». Есть несколько причин, чтобы упомянуть этого блестящего, проклятого художника здесь. Одним из них является влияние, которое он может (или не может) иметь на группы вроде Shortparis, которые часто связывают с его именем. Другая причина в том, что имя Курёхина, его западные связи и яркая авангардная репутация продолжают свою жизнь в виде престижного SKIF (Международный фестиваль Сергея Курёхина), впервые организованного в 1996 году в Нью-Йорке Борисом Райскиным. С 1998 года фестиваль, который продолжает вдова Курёхина Анастасия, проводится в Санкт-Петербурге и в настоящее время размещается на Новой сцене Александринского театра. SKIF и два «дочерних» фестиваля, «Электромеханика» и «Этномеханика», играют жизненно важную роль в привлечении лучших имён международного андеграунда в Санкт-Петербург. А с 2005 года под руководством доблестного директора программы Наташи Подобед SKIF выступает в роли творческого клея между Россией и Западом, дав таким именам, как Челси Вулф, Анна фон Хауссволф и Кристоф Ханн, Oneohtrix Point Never, Swans и Chrome Hoof сыграть свои первые российские шоу. SKIF также приглашает новые и ещё неоткрытые в России коллективы, обращая внимание на местную сцену, чтобы потеснить иностранные имена. Shortparis играли в далёком 2012 году. XXIII фестиваль может похвастаться участием группы Клаудио Симоннетти GOBLIN, BLURT, Егора Забелова из Беларуси и русскими именами, такими как Marzahn и Seven Knives.

(Видео) Пример № 8 «ПОЕХАЛИ» — Выступление на SKIF

Прекрасное чувство интеллектуальной свободы и юмора SKIF можно увидеть в прошлогоднем выступлении московских трикстеров «ПОЕХАЛИ».

Музей Звука и Дмитрий Шубин

«Воля народа» — не самая любимая фраза этого автора, но можно сделать исключение для замечательного некоммерческого места «Музей Звука», владелец которого, несмотря на желание закрыть площадку, постоянно уступает пожеланиям публики и музыкантов, которые там часто играют. Политики, учитесь!

Алексей из местной «дарк-джаз» [sic! См. Колонки «Новая странная Россия»] группы Yojo описал мне это замечательное место. «В центре города вы проходите через несколько подворотен, находите большую стену, покрытую граффити, находите маленькую дверь и пробираетесь на пятый этаж по неприятно узкой лестнице. Затем вы открываете другую дверь, идёте по коридору, открываете ещё одну дверь, и, наконец, вы оказываетесь в маленькой комнате, которая и является Музеем Звука. На стенах висят графические партитуры, вдохновлённые Джоном Кейджем, Корнелиусом Кардью, Эрлом Брауном и т. д. Авторы этих произведений — современные петербургские композиторы-авангардисты или свободные импровизаторы, которые хотели поэкспериментировать с нетрадиционными нотациями. Все эти музыкальные произведения исполнялись в Музее Звука хотя бы один раз. Помимо этих обозначений на стенах, в этой комнате есть различные самодельные музыкальные инструменты. Все они были сделаны несколькими петербургскими музыкантами, которые играют в Музее Звука. На потолке установлена ​​квадрофоническая звуковая система. В дальнем углу комнаты есть сцена с ударной установкой, несколькими динамиками и микшерами. Перед сценой стоят ряды стульев. Да, в Музее Звука люди спокойно спят прямо посреди концертов (но только если это не громкий фри-джазовый концерт)». Фантастический рекламный проспект, я уверен, вы согласны.

Пространство, которое может похвастаться качественным звуком, предоставляет площадку для лекций, (звукового) театра, показа документальных фильмов и концертов. Постоянное ядро состоит из примерно дюжины музыкантов-резидентов, которые объединяются и экспериментируют в периодически возникающих концертах. В сообщениях рассказывается о супружеской паре, сделавшей своих маленьких детей авангардным аккомпанирующим ансамблем. Или оркестр, играющий на всех возможных старых мобильных телефонах. Куратором всего этого безумия является вдохновляющий Дмитрий Шубин, 50 с чем-то лет, дымящий, пьющий, одетый в чёрное битник, который также является лидером и дирижером Санкт-Петербургского Оркестра Импровизации и основателем [местной] Школы импровизационной музыки.

Пример 9 Дмитрий Шубин — June 28

В этой вдохновляющей и требовательной импровизированной пьесе слышно хорошее ощущение непростой экспериментальной сцены, которую Шубин воспитывает в Музее Звука. Музыка вызывает в воображении едкий призрак Конрада Шницлера и всевозможные акции Fluxus с некоторым апломбом. Его другой релиз на Bandcamp,«Emphasis», более мягкий по текстуре, но также стоит вашего времени.

Невские проспекты: создание и ремонт в «Питере»

Несмотря на такие институты, многим музыкантам трудно избежать тяжёлых усилий, чтобы быть услышанными в местной экосистеме или за её пределами. Местный журналист Макс Хаген был откровенен в своей личной деконструкции Санкт-Петербурга, сославшись на меньшую численность населения, более хреновую погоду и худший доход по сравнению с Москвой, как на причину плохих условий для местных групп. Это усугублялось нежеланием платить за билеты и одновременно безрадостными перспективами разбросанных по городу концертных площадок. Существует также острая нехватка залов на 300-400 мест. Похоже, новая инициатива на окраине Васильевского острова в глазах Хагена лишь усиливает представление о фрагментированной музыкальной сети. Хаген также отметил отсутствие музыкальных СМИ в отличие от Москвы, что привело к «отсутствию надлежащей и постоянной поддержки групп»: «очень, очень плохая вещь».

Таким образом, музыканты часто прибегают к поддержке своих тесных сообществ. Но это может означать непрерывный круг записи и игры друг для друга или друзей. Отсутствие подходящей альтернативы этой ситуации представляет опасность для творчества. Приведу обрывок великолепной тирады, присланной мне одним анонимным музыкантом: те, кто находится на альтернативной сцене, часто «оглядываются на извращённую ностальгию молодёжи по прошлому, которого у них фактически не было […] и в идеях, и в инструментах и в концертных залах».

Тем не менее, город опирается на свою боевую историю выживающего и защищается, находясь на дне. В заброшенных полуразрушенных заводах и фабриках теперь живут художники и музыканты всех мастей. Одно из таких оживлённых мест находится на территории Невского завода, где возникло сообщество альтернативных музыкантов. Две студии звукозаписи (аналоговая, цифровая и магнитофонная запись), а также несколько репетиционных залов служат множеству групп, выборка которых приведена ниже.

Пример №10 Weezdüm — Godless

По-видимому, безумно громкий вживую этот дуэт (поющий барабанщик и басист с армией педалей) описывает себя как «примитивную живопись из крови и камня». И они не ошибаются.

Пример №11 Drö))) me — New Rising Sunn Demo

Друг-музыкант назвал эту группу «звуки смерти собственной персоной». Представьте себе коллектив, которым управляет съехавшая по дроуну Руссалка [так в тексте — прим. СТОРОНА], использующая огромную кучу колонок и гитарных кабинетов, и гудящая тягучими низкими частотами самодельного баса, на котором играют смычком. Похоже, что гитарист не в себе. Говоря в старой франкофильской питерской манере — вот так камуфлет!

Пример №12 Zhertvoprinosheniya (Sacrifices) — «Ешь тьму» (Eat The Darkness)

Участники некой «Партии мёртвых», создающие «новую похоронную музыку», они были описаны мне как «изобретатели и классицисты, и экстремально-авангардистские жители завода». В этом бешеном кусочке анти-металла есть что-то от The Butthole Surfers. Другие релизы иногда звучат как Faust.

Пример №13 Super Collection Orchestra — Pink Punk Pt 2

Super Collection Orchestra — большая всеядная группа мультиинструменталистов. Я видел их вживую в Москве, и их вайб лучше всего может быть описан как альтернативный поп с некоторыми очень странными ракурсами. Их музыка действует как всеобъемлющая сущность; от Soft Machine и Pretty Things до глянцевых наплечников поп-музыки восьмидесятых. Например, вступление на этом треке — искусно сделанный отрывок из ‘Rescue’ Bunnymen, я уверен, что вы согласитесь. Несмотря на доступность их музыки, они очень странная группа.

Пример №14 SPTNK — Behind The Door EP

Обманчиво простая, но по-настоящему искусная группа с душой, глядящей широко раскрытыми глазами, движимая минимальным, тихим космическим бедрум-техно. Похоже, они берут у ранних OMD или Erasure, или у тех странных пост-рэйв треков начала 90-х, которые были найдены на этих прекрасных старых сборниках Trance-Europe Express, и на их орбите.

Другие свободные пространства и вопрошающие умы

В последнее время было написано множество статей об относительно известной российской клубной сцене. А Петербург по отношению к беспокойной Москве часто называют более устоявшимся, может быть, местами даже консервативным. Но это, конечно, не полная история. Для быстрого осмотра обратной стороны того мрачного, серьёзного, претенциозного образа, в котором я до сих пор изображал город, и в поисках какой-нибудь дикой музыки, генерируемой клубными сценами, я связался с Катей и Полковником из Sado Opera. Я должен сказать, что музыка Sado Opera является противоположностью андеграундной или странной. Это простая соблазнительная музыка с шипением и щелчками, своего рода буги-вуги в духе Babycham, кивающие Erasure и Принсу. В настоящее время базирующиеся в Берлине, два петербуржца по-прежнему влюблены в свой «романтический» родной город, а также имеют все возможности для того, чтобы дать информированный обзор более ярких деятелей и подвижников.

Во-первых, следует упомянуть местный свободолюбивый и сделанный со вкусом [недавно закрывшийся — прим. СТОРОНА] клуб «Клуб» — пространство, которое стремится избежать (меж)национальных и местных стереотипов и продолжает культурную войну по-своему. Это делается с помощью альтернативных техно-вечеров, таких как GRAN, ежемесячной вечеринки Насти Ригель и Романа Гунта. GRAN посвящен «полной либерализации» и «празднованию определённых ценностей». Союзниками в этом выступают могущественные активисты-диджеи, Белла Рапопорт и Лёля Нордик, а также Haute Dance; «Эклектичный электронный перформанс», созданный Мариной Бибик и Кириллом Шаповаловым. Художник и промоутер Шаповалов — постоянный диджей Popoff Kitchen, московской инициативы, которая впервые дал шуму в Санкт-Петербурге в марте этого года (2019). Здесь можно услышать великолепные диджейские миксы Шаповалова. И блестящий дебютный трек Haute Dance стоит вашего времени. Напоследок стоит упомянуть великолепную «ТехноПоэзию» — поэтический хип-хоп-рэп-коллектив, который комментирует связь между «варварством чувств и критикой логотипов». Их последний трек с блестящим названием «Уберём руки от влагалища культуры» следует послушать.

Что, ЕЩЁ БОЛЬШЕ дарк-джаза, который дарк-джазом не является?

Процитирую Энн Магнусон из Bongwater в один из её самых просветлённых моментов: «Это так». Настало время для ещё большего количества дарк-джаза, который, «вероятно, не» дарк-джаз.

Молодая джазовая, пост-рок и психоделическая сцена Санкт-Петербурга изначально вращалась вокруг таких коллективов, как вышеупомянутый «Санкт-Петербургский Оркестр Импровизации» Дмитрия Шубина, Arriere Guarden, Shaking Manas, безумный «Союз космического авангарда» и некоторых выдающихся инструментальных групп, играющих психоделический рок. Из этих последних особого упоминания заслуживают невероятно отъехавшая и пользующаяся международной популярностью «Матушка Гусыня» (Matushka) и, к сожалению, нынче не существующий «экспериментальный фьюжн-рок» Trio Iris. Ещё одна группа, которая больше склоняется к психоделии, чем к джазу — это Transnadežnost’, чья возвышенная дурманящая музыка флиртует с мрачными, джаз-ориентированными элементами в классических фри-роковых упражнениях.

Но с точки зрения определения петербургской дарк-джаз сцены как «вещи», существующей или нет, в первую очередь следует обратиться к Yojo, которые с 2011 года вспахивают свою узкую борозду. Группа фэнов Radiohead раздосадована тем обстоятельством, что из-за использования трубы (теперь уже заменённой Rhodes) многие мгновенно «записывали» группу в джаз. Yojo, тем не менее, придерживаются ярлыка «дарк-джаз» просто потому, что им «нужно какое-то слово, чтобы соблазнить публику». Наряду с Yojo, дарк-джаз в городе представляют Foreheads, Fugu Quintet (группа, сделавшая поразительный переход от инструментального металла с саксофоном к мрачному джазу) и поистине блестящие Low Kick Collective.

В настоящее время всё не так радужно, несмотря на невероятный талант на выступлениях. Согласно нескольким местным источникам, представители этой сцены сталкиваются с закрытием концертных площадок, плохой оплатой, отсутствием менеджеров и опытных музыкантов и — из-за всех этих факторов — с растущим нежеланием тех, кто способен играть. Несмотря на эти лишения, люди (в истинно петербургском духе) не сдаются.

Пример №15 Yojo— Contact

Yojo имеет возвышенно-терпеливое и изящное звучание, которое иногда приближается к Dakota Suite. Группа создаёт плавные текстуры, основанные на мерцании электро-пиано Rhodes, и на чём-то вроде гитарного/саксофонного противостояния или биг-бэндовых фраз, которые часто вспыхивают из ниоткуда. Второй трек на их последнем альбоме — великолепный пример.

(Видео) Пример №16 Low Kick Collective — Выступление в «Доме», Москва

Превосходная живая иллюстрация талантов этой разрастающейся группы, которая без особых усилий торгует сумеречными джазовыми упражнениями и почти народными слегка сумасшедшими гудениями. У группы иногда есть что-то напоминающее психоделию ранних 70-х или прог-рок, пожалуй, Amon Düül II времён Phallus Dei. Может быть, это слово «коллектив» будоражит замшелые уголки моей памяти.

Панк и гаражный рок / лоу-фай, одиночки и другие необычные звуки

Учитывая поп-историю этого города (аааа!), Мы не можем не упомянуть уважаемые и регулярно обновляющиеся гараж-рок- и панк-сцены, которые иногда совпадают (с точки зрения идеологии и продукции) со сценой Ионотеки. Однако в целом эти микро-группы и сменяющие друг друга альянсы решительно следуют своей собственной звезде. Что касается примеров, всегда здорово посмеяться над злющими, элегантными, однодневными гаражными группами, такими как «Отстой» или «Рука Дочери». Или послушать извилистые и иногда трешовые эксперименты предоставленные группой «Архитектурный Оркестр Благодетели». Другая группа, достойная похвалы — «Castletroy», описывающие себя как авант-панк, хотя автор этих строк вообще не слышит этого. Они звучат как Sugar, или мелодичный пост-рок, или *shels. Приятно тяжелые, тем не менее.

Мы также должны упомянуть лейбл Raw Pop Syndicate, который, насколько можно судить с расстояния, похоже, имеет политику выпуска, аналогичную лейблу Ionoff; а именно наращивать количество артистов, записывать их дёшево и выводить в мир. И если вы видите, что они также сделали (очень интересный и, вероятно, нарушающий авторские права) доморощенный трибьют Guided By Voices, вы понимаете, на какой территории вы находитесь! Имейте в виду, что у Raw Pop… есть множество релизов, через которые можно пройти — от гневных, тяжёлых поп-номеров группы «АкупунктурА» до карманного гида в мир пост-рок-абстракций от группы «Евроспорт».

Пример №17 Sonic Death — «Экстремизм»

Дуэт Sonic Death делает потрясающий нерпичёсанный звук, напоминающий Gen X / Speed Glue & Shinki в среднем темпе, что соответствует их собственному описанию — «любительский панк-нигилизм». Песни просты и саркастичны, и они движутся вместе, как какой-то исправный трактор, пашущий в поле. Серьёзные названия изобилуют, по-видимому, отшлаковывая инди-рок-мещан и мафию (удачи в этом, ребята).

Пример №18 Петля — «Депрессия»

Более сердитое предложение — это «Петля», которая называет себя «мусорной группой на мусорной земле». Эта группа выдаёт быстрые гитарные удары с заметным влиянием металла, увенчанные яростными панк-воплями гнева. В их звуке тоже есть приземистая тяжесть. Настоящие злыдни.

Замечательные звуки

Другое содружество, делающее что-то своё — Bastard Boogie Tunes, лейбл, созданный синти-поп группой «Барто». BBT был запущен на Хэллоуин в 2014 году и может похвастаться известными именами (Shortparis). Первоначально BBT был сосредоточен на электронной музыке, но теперь выпускает серию, объединяющую самых разных артистов, таких как странные Nosuha и «БИТЫЙ СЕКТОР». Наверное, это одни и те же люди, скрывающиеся под разными псевдонимами.

Пример №19 Office Passenger — Interface

Одна из странных электронных групп, которые BBT, похоже, привлекает — это таинственный Office Passenger, который сделал запись громоподобных электронных битов, которые становятся всё более и более полоумными по мере развития. Этот трек и тот, который сразу же следует на релизе, «О! Пожалуйста, нет!» — странно утешительные антиутопические опыты. Альбом имеет очень странную атмосферу, которая полностью соответствует остальной продукции этого лейбла.

Пример №20 Die Konfekte — Local Rock Star

Ещё одна необычная группа, записанная на лейбле Александра Ионова, это уторченное и по-странному манерное молотилово, является хорошим примером их свободного, забавного социального комментария через призму электро-попа. Одним из основных моментов прошедшей Moscow Music Week стало то, что нетрезвая энергия выступления Die Konfekte включало в себя непрерывное выполнение интенсивных физических упражнений (которые, в свою очередь, вызвали много недовольства), а также очень удачный кабаре-поп в качестве звукового салата.

Пример №21 Supernova 1006 — Gravity

Эта группа создаёт решительную, иногда захватывающую электронную вибрацию, которая, в истинно русской манере, крадёт идеи отовсюду, не особо беспокоясь о том, смешиваются ли ингредиенты. Звучание Supernova очень напоминает старый cold wave и глянцевую попсу 90-х. Тем не менее, сэмплы и ритмы находят способ уживаться друг с другом. Время от времени показываются Suuns и This Heat. Это очень приятный опыт.

Пример №22 Голландский штурвал — «Морфин»

Исключительный талант приходит в форме культовой группы «Голландский штурвал». Приблизительно в течение десятилетия или около того этот, казалось бы, мрачный дуэт сравнивали с Arab Srap. Несмотря на это, дуэт вызывает доверие уже на этапе первых впечатлений, чем дольше вы продолжаете слушать, тем больше их гипнотическая музыка становится похожей на минималистичный слоу-кор или на что-то вроде камерной музыки. Певец-декламатор Никита часто поёт об одиночестве и разбитом сердце, а также о постоянных мечтах о сексе, любви и пиве. Их последний четвертый долгоиграющий альбом «Наше общение без твоего присутствия» вращается вокруг пути Никиты к Богу через девушку, в которую он влюблён. Они (ГШприм. СТОРОНА) не известны, но те, кто их знают, любят их и постоянно цитируют их тексты.

Пример №23 Chkbns — Animal

Мы заканчиваем на удивительно попсовой ноте. Chkbns отображают все компоненты, которые могли бы запутать любой (покровительственный) скрытый взгляд Запада в статье, описывающей сцену за пределами «англо-американского рынка» — а именно, очень доступный и вкусный космополитический звук и тексты на английском. Несмотря на всё это, некоторые из их синглов — например, этот великолепный кусочек дум-попа, снятый на набережной города — пропитаны призрачным самоанализом и закляты Гоголем. Мои источники говорят, что они романтики, настроенные на установление «утопической любви». Вперёд!

Ещё раз я благодарен своим петербургским друзьям за помощь. Так что поклонись Алексею, Максу, Кате, Полковнику, Александрии, Сергею, Софи, Наташе и Алексу и тем, кто предпочитает оставаться в тени. Также необычным приятелям из М***вы и других мест, которые слушали мои уговоры, это Дмитрий, Вероника, Таня и Степан. И InRussia за то, что были отличным местом для дальнейшего чтения. Передаю вам привет!

Перевод — Алексей Боровец

Тэги: ,