Взгляд в прошлое: что стало со звездами эмо-эпохи?

Помните молодую Россию десять лет назад? Ребята с челками в узких черных джинсах и огромных «шузах», гуляющие в центре города. Журналы «Bravo» и «Все звезды», пестрящие фотографиями мальчиков и девочек с пирсингом по всему лицу. Посты в социальных сетях, написанные с обилием графических символов и заборчиком, и депрессивные блоги на Беоне.

Все поймут, что речь идет об эмо – самой массовой субкультуре того времени. Само явление порождало огромное противодействие – в сети появлялись песни, оскорбляющие всех «черно-розовых» ребят, стены в спальных районах были исписаны надписями «Эмо sucks», а бегать от гопников для ребят в узкачах было нормой.Люди постарше не понимали, что происходит с молодежью, самые отчаянные считали их загипнотизированными приверженцами сатанинских культов, а Госдума заявляла о том, что эмо пропагандируют суицид.

У них была своя музыкальная культура, ставшая попыткой выразить их философию. Такой музыке характерно агрессивное гитарное сопровождение, вокалу – надрыв и напористость, а лирике – излитие глубоких чувств и самокопание. Кто-то отдавал предпочтение зарубежному эмокору и сладкому Оливеру Сайксу, а кто-то — российской альтернативной сцене, довольно успешно развитой в то время.

Первыми вспоминаются [Amatory], Stigmata, Jane Air, Animal ДжаZ или «Оригами». Но были и команды калибром поменьше: «Китай», «3000 миль до рая», Nuteki, «4 апреля», Marakesh. Большая их часть стала кратковременным явлением и исчезла так же молниеносно, как появилась. Что произошло с ребятами, поющими об осени в пятнадцатый раз и потерянном рае?

 

Kit-I

Помимо страданий, иногда показушных, у эмо-подростков были и мечты: многие хотели создать свою группу, которая помогла бы им рассказать миру о своих чувствах. Во многом это стало причиной успеха Китая (Kit-I) – они показали, что эти мечты осуществимы. Четыре обычных московских подростка добились признания сначала у продюсера Максима Фадеева, а с его помощью и у большой аудитории.

Группа быстро распалась, так и не выпустив дебютный альбом, но сейчас почему-то именно они вызывают самую сильную ностальгию наряду с «Тремя полосками» Animal ДжаZ. Их видео на песню «Осень» до сих пор собирает свежие комментарии в духе «сейчас бы блейзера взять и вскрыться под этот клип, верните мне мой 2007».

Несмотря на то, что Китай так неожиданно прекратил существовать, ребята до сих пор общаются, а год назад открыли свою рок-школу «Ninth Lion». Создавать новый проект в другом направлении они не хотят: «Крайне не разделяю любовь к нынешним хайповым жанрам и исполнителям, но похоже, всему свое время и своя аудитория», – рассказывает экс-басистка Соня.

Паша, бывший гитарист группы, верит в возвращение рока на главную сцену: «Я полностью уверен, что нулевые вернутся и появятся крутые команды в тяжелых направлениях. Что людям дают, то они и едят. В том числе будет проект и с моим участием. Несмотря на то, что сейчас я живу обычной жизнью, и был долгий перерыв в плане музыки, совсем от нее я не отошел. Вся эпоха 2007 года для меня очень важный период перемен и достижений, но я буду наверстывать упущенное», – рассказал он СТОРОНЕ.

 

3000 миль до рая

Санкт-Петербург в середине нулевых плодил музыкальные команды в геометрической прогрессии и в 2005 году появились 3000 миль до рая. В их творчестве смешивались различные стили: от скримо и хардкора до панка вперемешку с экстремальным вокалом. Такое разнообразие позволило ребятам выстрелить в самый пик расцвета эмо-субкультуры. Тогда еще функционирующий телеканал «А-One» постоянно крутил их трек «Любить сложнее, чем убивать любовь», а группа очень быстро нашла свою аудиторию.

3000 миль до рая

Прошло 13 лет и группа в буквальном смысле пропала из интернет-пространства, а участников невозможно найти в социальных сетях. У «3000 миль до рая» есть только закрытая группа Вконтакте, в которую никого уже не принимают и неактивная фанатская страница, самый яркий элемент в которой — чей-то пост от 2014 года: «когда-то я бухал под них ягу и трахал пидовок на хате. Эх, были времена»

ORIGAMI

Одной из первых команд на отечественной сцене, играющей эмокор стали Оригами, а слушать их означало «быть тру». В середине 2000-х они пели о разбитом сердце, предательстве и отсутствии смысла жизни, и эти песни выстреливали, потому что тысячи молодых ребят чувствовали тоже самое. Сами музыканты, кстати, яро открещивались от всех эмо-ярлыков и заявляли, что их музыка «не только для людей, которые относят себя к этой субкультуре: это просто рок, причем достаточно разноплановый. И даже в рамках одного альбома есть абсолютно непохожие друг на друга треки». Тем не менее, ребята стали настоящими амбасадорами эмокора в России, выпустив несколько альбомов и записав музыкальное сопровождение к самой популярной книги у «эмокидов» – «Эмобой» Антона Сои. Книга, надо заметить, откровенно плохая, но в 2008-ом ее передавали по рукам, как запрещенку в Советском Союзе и читали все.

Сейчас музыканты повзрослели, сменили жанр, но остались верными музыке. «Оригами» до 2018 года продолжали играть концерты в разных городах, записывать EP, а в минувшем апреле отметили очередной день рождения выступлениями в двух столицах. Скорее всего, именно 8 апреля в Санкт-Петербурге прошел последний концерт «Оригами», завершивший их карьеру. Никаких официальных данных и сообщений об этом нет, только слова очевидцев: на концерте музыканты сказали, что «этот век затянулся, но был прекрасен».

4 апреля

Если группы из Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону, Новосибирска и Екатеринбурга назвать может любой, кто хоть немного увлекается музыкальной культурой России, то Магнитогорск вызовет затруднения. Группа 4 апреля появилась именно там, уже после пика популяризации эмо, в 2008 году. Они не были каноничной эмо-командой, но им все равно удалось завоевать признание у огромной аудитории, которых тогда считали «неформалами».

«И эта новая весна нам не вернёт всё, что мы растеряли. Кто знал, что новая весна тебя убьет – нет, мы не знали» – история о потере любимой девушки тогда тронула всех. А клип, в котором парень от отчаяния бьет стены и рисует на мятой бумаге аниме-мальчика и девочку, тем более. «Апрели» купили всех своей искренностью, жанровой эклектикой и чистым голосом вокалиста Сережи.

4 апреля

«4 апреля» – редкий случай, когда группа после стольких лет еще «живое и шевелится». Теперь музыканты уже живут в Москве, ездят в туры на 20-25 городов, в каждом собирая скромные клубы. Парни не стали следовать модным тенденциям, не наполнили свои песни автотюном и электроникой – они так и играют классический, спокойный рок. А их тексты все также рассказывают нам о страхах и неуверенности, демонах внутри нас, бессонных ночах и одиночестве.

Marakesh

Украинские парни из Marakesh стали любимчиками всех эмо после сингла «Нелюбовь». Как случалось со многими группами того времени, часть аудитории полюбила их за симпатичного солиста. Андрогинный вокалист Марк Гриценко с челкой и накрашенными черной подводкой глазами выглядел так, как хотели выглядеть все, и это подкупало.

Marakesh играли привлекательный альтернативный рок, но сами музыканты называли свою музыку «бесполой, не принадлежащей к конкретным направлениям». Уже в 2010 году их песни «Осколки» и «Нелюбовь» стали саундтреком к сериалу Валерии Гай Германики «Школа». Страдания и муки главной героини сериала Ани Носовой и по совместительству ролевой модели всех «эмо-гёрл» России сопровождались именно голосом Марка.

Последняя работа ребят – сингл «Рок-н-ролл мертв» вышел в 2017 году, а в видеоклипе снялись блогеры и друзья группы. Ну, если рок-н-ролл и мертв, то Marakesh еще нет. Помимо того, что они создали еще один проект Four Phonica, изредка Marakesh играют концерты в России в московском «Лесе» и питерском «Цоколь 2.0». В основное время Марк дает уроки вокала, игры на гитаре и музыкального продакшна, а также пишет вокальные партии для других проектов.

Ностальгия по 2007 году присуща и музыкантам, и Марк вспоминает об этом времени только в приятном ключе: «Это было классное время и тут важно понимать почему. Во-первых это был расцвет именно альтернативного рока, который объединил огромное количество слушателей. Ни до, ни после, эта музыка не была так востребована. Во-вторых, у нас не было войны и мне действительно жаль, что нынешняя молодежь находится в такой ужасной ситуации. Но с ностальгией нужно осторожно, так как память имеет свойство все приукрашать. Лично мне мое настоящее нравится больше, чем прошлое. Я ещё молод и многое хочу сделать».

Но и светлое будущее есть: «Я думаю у Marakesh будет продолжение, но сейчас нет конкретного видения, что и как делать дальше. В техническом плане все усложняет то, что я в Берлине, а ребята в Киеве. Я не хочу играть то, что нужно играть, чтобы быть востребованным в СНГ. То, как устроена музыкальная индустрия особо не изменилось и готов ли я работать в таких условиях? Не уверен. Как вообще работать в такой политической ситуации? Я не знаю. Нужно время, чтобы найти ответы на все эти вопросы, но я уверен, что мы справимся», – рассказал Марк.

 

 

Стоит сказать, что, конечно, все не заканчивалось только на слезливых эмо-героях. И рядом со «вскрыванием» под Оригами и Marakesh в плеерах можно было найти и других героев, например, NRKTK. Они не делали эмо, но неугомонные Женя Горбунов и Андрей Касай из Хабаровска стали лицами поколения, а их хит про пуму-олимпийку звучал на каждой вписке страны. NRKTK достигли успеха с нелепыми текстами «Еее, камон, я стану таким же, как Иосиф Кобзон!» и в пьяном угаре разрывали все клубы страны. Журналы Rolling Stones и Play рассказывали о молодых безумцах своим читателям, а крупные фестивали Пикник «Афиши» и Stereoleto ставили их в лайнапы главной сцены.

История NRKTK в 2009 году чем-то похожа на историю Пошлой Молли в 2017 – по вирусности их распространения и уровню общественной дискуссии. И тех, и тех постоянно обвиняли в бесталанности и откровенной глупости одни, и превозносили до символов поколения другие. Но время показало, что музыка для Жени Горбунова не просто прихоть, а работа, которая в кайф и 2012 году он создал Glintshake, уверенно завоевывающий публику России и Европы.

Что же теперь?

Эмо-культура умерла в том понимании, в котором она взорвала молодежь в середине нулевых, но сам по себе жанр, выросший из постхардкора 90-х процветает  в нишевой плоскости и сейчас. Многое для развития эмо-музыки делает Виталий Зимин, кому-то известный как Веталь. За последнее десятилетие он играл в о множестве групп: уже умерших Дифfuzzия, R0CK, SalaDDays, Empire, L’ÉTRANGER, и ныне живущих Gospoda Horoshie, POBEDA, Гуля, VET. Сейчас он – основатель букинг-агентства «Stop the Silence!», организатор «Верни мне мой фестиваль» и концертов местных и зарубежных групп.

«С эмо у меня особые отношения, два года подряд я собираю на фестивале наиболее интересных молодых представителей эмо-сцены. Да и две из трех групп, в которых я играю – POBEDA и Гуля, так или иначе можно отнести к эмо. Но это не челки и слезы, а дань уважения старой школе», – говорит он.

Виталий Зимин

И десять лет назад, и сейчас он поддерживает все андеграундные эмо-движухи из любви: «Я никогда не ждал какого-то великого заработка от инди-концертов, это всегда было и будет только ради музыки. Даже когда я знаю, что группа соберет полный зал, я не сделаю ей концерт, если мне не по душе ее творчество». Возвращение альтернативной музыки на лидирующие позиции, по словам Виталия, вполне возможно в ближайшее десятилетие, а к новой сцене он относится с большим сожалением: «Стараюсь отслеживать новые команды, например, те, о которых пишет СТОРОНА. Но популярные в андеграунде молодые артисты очень вторичны и скудны в музыкальном плане, не стараются научиться играть и петь. А кто действительно хорош, тот мало собирает. Радует молодая питерская эмо-сцена – Trafaret, AATCL, «Невидимый робот», хоть они и не супертехничны пока, зато максимально искренние, в отличие от доброй половины так называемой новой русской волны».

 

 

В культуре нулевых были и команды, которые не умерли, как только неформалы переквалифицировались в хипстеров, рэперов и электронщиков. Знаковая для русской сцены Психея начала аж в 1996 году и продолжает до сих пор. Ни вечные проблемы с полицией, ни признание их песни «Убей мента» экстремистской не остановило ребят, а, кажется, только дало силы продолжать. Переквалифицировавшись из модной молодежной группы в зрелых деятелей отечественной сцены «Психея» все еще актуальна и интересна слушателю. Группа продолжает играть концерты в разных городах России, проводит фестиваль независимой музыки «Смерть» (читайте в интервью) и ежегодно устраивает в Петербурге «Ночь огня» – «рискованное путешествие по тёмным переулкам российской танцевальной действительности». А лидер «Психеи» Дмитрий Порубов как ветеран новой отечественной рок-сцены читает лекции о состоянии российского андеграунда, не преминув возможности прямо сказать всё, что думает о музыкальном шоу-бизнесе России.

Не менее известные в свое время группы Jane Air и Stigmata тоже не пропали из видимости, хоть и существуют в какой-то другой плоскости. Петербуржцы Jane Air не ездят в крупные туры по стране, но все-таки стараются поддерживать живое состояние группы – недавно они сыграли семейный концерт в «Цоколе 2.0» на Лиговском, собрав на нем самых давних своих поклонников. Что касается Stigmata, то их горящий сентябрь уже прочно стал мемом, а группа вовсю экспериментирует со стилями и записывает фиты с Гарри Топором. В прошлом году Stigmata выпустила альбом «Мейнстрим?» в попытке осмыслить то, что сейчас собой представляет музыкальное поле.

Жива и группа Лехи Никонова «Последние танки в Париже», всегда державшаяся неким особняком к мейнстриму, но тем не менее оказавшая немалое влияние и на эмо субкультуру.

 

Тренды уже давно сменились несколько раз: на смену «Ягуару» пришел «Гараж хард лемон дринк» и «Ягермейстер», джинсы уже не только порезаны, но и подвернуты, монополия в музыке принадлежит рэпу, но тот эмо всплеск 2007-го, который породил все это множество независимых русскоязычных групп, большинство из которых уже и не услышишь, вероятно все таки открыл дорогу для развития альтернативной отечественной сцены, которую мы наблюдаем сейчас.

 

 

Полина Агеева

Тэги: ,